В.Л.ТАЛАНОВ О «ЕСЯХ»
Довольно характерный, не всегда, но часто манифестирующий внешний признак типа – лицо с пристальным «лучезарным» взглядом, иногда с часто появляющейся и будто извиняющейся улыбкой, также довольно часто - с характерными выпуклыми, округло-мягкими носогубными складками. Нередко встречается эмоционально-«скандированная» речь с эмоционально-смысловыми паузами между словами и «эмоционально-ударным» выделением главных слов (обратите внимание на манеру произношения в выступлениях Эдварда Радзинского и Дмитрия Медведева, который тоже либо ИЭИ, либо имеет, по крайней мере, сильный допакцент в сторону ИЭИ).
Часто ИЭИ — хорошие рассказчики. Обычно ИЭИ присуща неуверенность в себе, часто встречается и несколько демонстративный комплекс неполноценности, развивающийся вокруг этой неуверенности, будто призывающий к себе господина-дуала. Более уверенно ИЭИ чувствуют себя с детьми. Фэнтези, городские легенды, сказочные персонажи, порою - интерес к рассказам о всяких галлюциногенах, милая болтовня на интернет-форумах — любимые стихии для «среднего» ИЭИ. Из-за присущей этому типу внутренней «психологической мимикрии», своеобразной способности будто принимать навязываемую или хотя бы предположительно извне «желаемую» психологическую форму, этот тип в некоторых случаях хуже всего диагностируется психологическими опросниками — так как носители типа ИЭИ иногда могут от одного типирования к другому приписывать себе совершенно разные, и в действительности им мало свойственные черты. Это не значит, что тип в конечном счете неправильно диагностируется анкетами — но контрастность, «добротность» получающегося выделения типного пика довольно часто снижена относительно диагностики других социотипов. Недаром, наверное, и А.С.Пушкин о бюсте одного знаменитого ИЭИ, императора Александра I, написал следующее:
Напрасно видишь тут ошибку:
Рука искусства навела
На мрамор этих уст улыбку,
А гнев на хладный лоск чела.
Недаром лик сей двуязычен.
Таков и был сей властелин:
К противочувствиям привычен,
В лице и в жизни арлекин.
В отличие от трех других представителей «беты», ИЭИ чаще всего люди не агрессивные, хотя, в силу своей внушаемой ЧС, нередко и любят поиграть с аттрибутами агрессии — оружием, армией, парадами, рассказами о насилии. Во второй психологической квадре («бете») тип ИЭИ является наиболее демократическим и наименее ретроградным элементом, и потому нередким «диссидентом» ценностей этой квадры. По-видимому, главной причиной подобного «диссидентства» являются относительно сниженная, в сравнении с другими типами «беты», его среднетипная ЧС, и относительно увеличенная ЧИ (особенно у некоторых подтипов, представителями которых являются, например, писатели Андрей Платонов и Виктор Пелевин). Одновременно с тем усредненный ИЭИ – наиболее психологически зыбкий, мечущийся, мимикрирующий и непоследовательный, слабо приспособленный к самостоятельной и независимой жизни социотип. И все же, тип ИЭИ, как и любые иные типы второй квадры, в своей групповой тенденции неплохо приспособлен к жизни в условиях бетанского подавляющего господства — всегда найдет себе приемлемое место и сравнительно легко принимает правила навязанной извне игры.
Политики-ИЭИ появляются только в том случае, если на политическую сцену их нарочно, исходя из своих целей, возводят более деловитые сподвижники; но и в этом случае ИЭИ продолжают искать покровительствующей опеки в черных сенсориках - так, Александр Первый искал ее в Аракчееве, супруга Петра Великого Екатерина I, ставшая после его смерти императрицей, искала и находила поддержку у СЭЭ Меншикова и черносенсорных бетанцев, входивших в Верховный Тайный Совет, созданный ею специально для сбрасывания груза реального управления с самой себя на их плечи.
Напомним также, что период правления российского императора Александра Первого остался в исторической памяти как в целом более «светлый» относительно и предшествовавшего, и последующего царствований — то есть царствований Павла Первого (близкого к СЛЭ) и Николая Первого (ЛСИ), а также как сравнительно либеральный и не чуждый новаторских реформ, однако реформ непоследовательных, незаконченных и чаще всего остававшихся на уровне эмоционально-добрых намерений и пустопорожних разговоров в правительственных комиссиях. В то же самое время, и это было несомненным его личным достоинством, Александр Первый был прекрасным дипломатом и часто легко переигрывал даже знаменитого дипломатического прохвоста Талейрана (промежуточного между СЭИ и СЭЭ)…
Обычно правление ИЭИ имеет общий попустительский стиль и приводит к застою, на фоне которого из ментальности элит начинают постепенно прорастать взаимно конкурирующие ростки как явной оголтелой реакции (со стороны еще более выраженных бетанских консерваторов), так и либерализма — со стороны интеллигенции и жаждущих большей свободы для своих рук гаммийских «деловиков».
Среди ИЭИ часто встречаются высокоталантливые писатели, и не только поэты, но и прозаики, как правило пишущие в стиле мейнстрима либо остраненной прозы и мистической фантастики (нередко с элементами гротеска, которого тем больше, чем больше в «есе» черной интуиции). Маркерный признак литературного стиля ИЭИ, обеспечиваемый его программной функцией (БИ) — плавный и тягучий мыслительный поток, на волне которого странствует автор. Вслед за своими свободно блуждающими мыслями он ведет за руку читателя, по ходу дела отмечая то одну «вспыхивающую» этико-философскую максиму, то другую; то один комичный человеческий образ, то другой. Бесконечное странствие по реке («Мир реки» Филипа Фармера), странствие по дюнам пустыни на границе со странной полумистической человеческой цивилизацией («Дюна» Фрэнка Херберта), бесконечное странствие героев во «Власти кольца» (Толкиен), странствие по владениям разнохарактерных провинциальных помещиков («Мертвые души» Николая Гоголя, тоже «еся» с допакцентом на «гамлета») — это любимые приемы ИЭИ в построении романа или достаточно длинной повести.
Как правило, этот прием заменяет писателям-есям собственно сюжет книги (ибо в сюжетных ходах, требующих для своего выстраивания черной динамической логики, они очень слабы, и цепочку в виде череды логически вытекающих друг из друга событий они в состоянии поддерживать разве что для короткого рассказа). Детективщиками им не быть, остросюжетный роман дастся им с большим трудом. Зато ИЭИ в своем писательском «среднем» - самые лучшие, непревзойденные стилисты среди всех писателей и наиболее выдающиеся мастера мэйнстрима (если вообще не единственные - слабую конкуренцию в этом им могут составить только ИЛИ, но именно что слабую). Николай Гоголь, Андрей Платонов, Александр Грин, Франц Кафка (промежуточный между ЭИИ и ИЭИ тип), Габриэль Гарсиа Маркес, Виктор Пелевин (иногда его почитают за ИЛИ, но это не верно, он безусловный этик, ИЭИ), Евгений Лукин (промежуточный сразу между тремя гуманитарными типами – ИЭИ, ИЭЭ и ЭИИ) имеют заслуженную репутацию истинно великих писателей человечества (то есть людей, создающих произведения литературного искусства, а отнюдь не авторов коммерческой литературной жвачки), и все они — либо ИЭИ, либо имеют сильный допакцент в сторону этого типа. Плевать «есям» на коммерцию, когда еще не кончились деньги на еду. Зато без всякой прагматической цели оттачивать свой стиль, плывя по нескончаемой реке остроумных мыслей-обобщений, изящных намеков-ассоциаций и философских миниатюр — это для умных «есей» постоянное удовольствие.