LSI – Logical Sensory Introvert
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ СТАНДАРТНОГО «ЛСИ» (согласно статистике опросников)
Ему присуще ощущение устойчивого постоянства и своих ощущений, и своей самооценки, и своих мнений, и своего жизненного стиля, и структуры своей личности.
У него, скорее всего, устойчивое и легко концентрирующееся зрительное внимание. Так, он быстро и безошибочно, не теряя, может отслеживать нужный конец в паутине перепутанных ниток или проводов, когда распутывает их “бороду”.
При наборе текста на клавиатуре у него практически никогда не путается порядок букв (даже при быстром наборе его пальцы хорошо “чувствуют” требуемую последовательность).
Если он идет в универсам или на базар за продуктами, то заранее знает, что купит, а на прочие товары на прилавках внимания просто не обращает.
Затраченное время для него вторично и не столь важно, если речь идет о том, чтобы “отшлифовать” работу или документ в полном соответствии с требованиями и правилами.
В еде он всегда вовремя останавливается (сильный самоконтроль в части того, что мозговой центр насыщения срабатывает вовремя, меняя сильный начальный аппетит на отвращение от избытка принятой еды, и не позволяет переедать).
Он предрасположен к механической “долбежке” в одну точку, не взирая на окружающие обстоятельства
В его речи практически никогда не встречаются так называемые неологизмы, то есть придуманные слова, отсутствующие в словарях. Его речи присуща высокая речевая строгость и дисциплина.
Для него характерна сверхсосредоточенность, у него очень высокий уровень концентрации мыслей и внимания.
Он более, чем другие, является рабом неизменного порядка (в идеале - установленного “навечно”). Ему присуще сильное стремление к неизменному твердому порядку, вертикально организованному и жестко структурированному, где каждый сверчок знает свой шесток (а не знает - ему же хуже), где каждый элемент имеет стандартную, однозначную, точную, детальную и буквальную интерпретацию, имеет постоянные, неизменные во времени черты и неизменную во времени роль.
Ключевые для его характера понятия: надежность, консерватизм, память на зло и добро, неотвратимость наказания, идеальная чистота, порядок в доме, расчетливость, настороженность, красивые дорогие вещи, самоуважение. А вот пробудить в нем искренний интерес к чему-то новому - очень трудно. Вообще, даже само слово “интересно” не является для него сколько-нибудь сильно значимым.
Для его психотипа снижена вероятность непроизвольных двигательных автоматизмов, в том числе и в состоянии возбуждения (если нет сопутствующих органических расстройств - то не характерно болтать ногой, постукивать по столу или подлокотнику, тереть рукой лицо, почесываться, ерзать, непроизвольно гримасничать и т.п.). Нет трудностей в произвольном сохранении неподвижной позы в течение достаточно длительного времени.
У него - сильный самоконтроль своих желаний, эмоций и своего поведения, отличное развитие волевых тормозов.
Он хорошо организован, предсказуем и очень устойчив в своих долговременных интересах.
Для него характерны высокая внутренняя сосредоточенность, терпение и последовательность в мыслях и выполняемых действиях - никаких частых “перескоков” в мыслях и действиях либо непроизвольных “соскальзываний” с одного объекта на другой у него, практически, не бывает.
Он специалист по точной деловой информации “без домысливаний и фантазий”, подкрепленной цифрами и фактами. Имеет повышенную потребность в текущем режиме получать обо всём максимально подробную, конкретную и достоверную информацию, без домыслов и умолчаний, обязательно практически полезную. Гордится тем, что у него в суждениях всё подтверждено и обосновано, а не взято “с потолка” по настроению.
Он мыслит не ассоциативным “веером” мыслей, почти хаотически направляемых в разные стороны из стартовой точки, а с помощью преимущественно линейной последовательности мыслей, довольно строго вытекающих друг из друга на основе их хронологической либо причинно-следственной связи. По этой причине ему очень трудно что-то менять внутри своих готовых программ действий.
Он легко концентрирует внимание на одном деле и может удерживать это внимание подолгу.
Ему свойственен высокий тормозной контроль реакций, при котором все побочные и отвлекающие факторы эффективно подавляются. Потому принятие решений и поведение у него взвешены, сознательно контролируются с точки зрения ведущих критериев и абсолютно не импульсивны.
Ему присуще жесткое структурное мышление, в котором в первую очередь проверяется место и взаимоувязанность объектов друг с другом, и важную роль играют постоянные принципы.
Он совершенно не страдает ощущением нестабильности, зыбкости, “незаякоренности” своей личности, чрезмерной внушаемости ее окружающей средой и людьми. Напротив, он очень четко понимает и легко оберегает границы своего “Я”.
“Буквалистское мышление” – сосредоточен на буквальном соответствии используемой терминологии утвержденным давней традицией консервативным образцам, придирчив к мелким деталям внешней формы подачи материала, и за всем этим очень часто упускает и теряет из виду основной смысл (за деревьями не видит леса, склонен придираться к чисто внешним, мелким и несущественным деталям, подменяя этим дискуссию по существу)
Он предпочитает всё неизменное и постоянное, не любит изменений, не любит новизну и предпочитает привычное, предпочитает единообразие вместо разнообразия.
Очень высокая последовательная предсказуемость поведения, где один шаг строго и привычно вытекает из другого. Инертность задач, которые он перед собой ставит, долговременность и устойчивость его влечений, размеренность действий, во всем он ценит контролируемую последовательность и предсказуемость, последовательно отслеживает только одну задачу одновременно. Во всем он предпочитает постепенность, без зигзагов и скачков (особая склонность к постоянным привычкам, к предопределенной, усидчивой и ровной последовательности начатых действий с сильными элементами поведенческой “вязкости”).
Имеет место слабость вероятностного мышления (преобладание в мышлении квантованно-однозначных “буквальных” представлений над метафорически-вероятностными)
Людям его склада (то есть придирчивым к внешней чистоте, внешнему порядку и дотошным в соблюдении установленных правил) обычно нравится работа, заключающаяся в непосредственной санитарной инспекции продуктовых магазинов и предприятий общественного питания.
Ему присущи подозрительность и недоброжелательство ко всему неожиданному, новому, чужому или пришлому, способному разрушить или изменить установленный на его территории порядок, или способному не подчиниться ему, или способномук хоть как-то на стабильность этого порядка повлиять.
Он никогда не “соскальзывает” с обсуждаемой темы на случайную мысль, или с объекта, к которому должно быть приковано внимание, - на случайный объект. У него очень устойчивое и “цепкое” внимание, и очень концентрированные и устойчивые мысли. Они не то что ни на что не “соскальзывают”, но, напротив, подчас даже производят впечатление избыточной вязкости.
Он во всем любит единообразие.
Он во всём педантично стремится к точному соответствию предписанному стандарту и буквальной однозначности в любой мелочи, до каждой черточки и буковки. Никаких отступлений от предписанного стандарта не допускается, и во всем у него должно быть только единственное толкование.
Стремится жестко, постоянно и лично, в ручном режиме контролировать всё то, с чем имеет дело - и свои действия, и особенно действия других людей (соответственно, контролер, инспектор, цензор - любимые виды деятельности).
В его речи, скорее всего, крайне мало метафор, прилагательных и образных сравнений.
Представители этого психотипа очень редко и очень неохотно меняют свое мнение по каким-либо вопросам.
Страх темноты в детстве может появляться у самых разных психотипов, но вероятность этого у них все же разная. У этого психотипа - самая низкая вероятность того, что в детстве у него был страх темноты. То есть, скорее всего, такого детского страха у него не было.
Скорее всего, он чужд любой эзотерики, никогда не ощущал своей телепатической связи с другими людьми, и ни в какую телепатию и мистику вообще не верит.
У него ровная работоспособность и ровная интенсивность жизни. Ему не свойственна “полосатость” жизни, когда то энергично крутят маховик, то надолго погружаются в размышления.
Ему очень трудно вжиться в чужую роль и образ, в том числе отождествляя себя с героем художественного произведения (эта слабо развитая у него способность в психологии часто называется “эмпатией-фентези”, она также близка к еще одному психологическому понятию – “theory of mind”, способности моделировать ход чужих мыслей).
Он никогда не представляет себя мысленно на чьем-нибудь чужом месте, в виде другой личности (пусть даже в виде мысленной игры).
Для него характерна высокая стабильность настроения, без заметных колебаний и всплесков, очень малая зависимость настроения от внешних стимулов и обстоятельств.
У него - высокая устойчивость к монотонным занятиям, включая и его высокую усидчивость.
У него слабое вероятностное мышление, ему очень трудно и неприятно работать с вероятностями, неоднозначными (неопределенными) ситуациями и расплывчатыми множествами без четких границ.
Высокая развитость лобных корковых отделов мозга, отвечающих за речевое планирование.
Людям его типа обычно нравится что-нибудь коллекционировать, систематизировать. Либо - нравится просто разбирать, классифицировать и раскладывать по коробочкам какие-нибудь рутинные мелочи, сортировать их, выбраковывать.
Скорее всего, полностью отсутствует (даже в виде единичных хотя бы за всю жизнь эпизодов) раздражающая самого субъекта двигательная “неусидка” в виде периодически возникающих симптомов двигательной акатизии (это своеобразное дискомфортное ощущение «кручения», «выворачивания», «зуда», или «чесотки» в теле и мышцах, или «потягивания» в мышцах или суставах - неприятные, постоянно сменяющие друг друга ощущения, от которых субъекту все время хочется двигаться и искать более удобную позу, но ни движением, ни усилием воли избавиться от них не удается).
Он более других привержен к субординации и к строго-иерархической системе подчинения.
В отличие от многих, он практически никогда не преувеличивает и не привирает в своих рассказах.
У него значительно повышены такие черты характера, как скрупулезность, педантичность, дотошность, внимание к мелочам, аккуратность.
С большой вероятностью, его характеру свойственна высокая терпеливость.
Он сторонник строгой дисциплины и буквального, нерассуждающего исполнения любых инструкций.
В критических, кризисных ситуациях он не отступает от прежних правил, а, напротив, полагается на еще более строгое следование утвержденному протоколу.
Для этого психотипа обычно характерен национально-ограниченный изоляционизм. Во всяком случае, именно этому психотипу более других обычно близка идея возвести вокруг страны железный занавес, отгородиться от мира, жить вообще без приезжих.
Ему в принципе очень трудно смотреть на вещи с чужой точки зрения. Не умеет.
С большой вероятностью, у него слабо развито понимание и моделирование чужого независимого сознания (то, что в психологии называется “theory of mind”), то есть у него - слабая или даже отсутствующая способность ставить себя на место другого человека и рассуждать, как он. Нет способности к анализу чужих мотивов и чужого мышления, в том числе в целях предсказания чужого поведения. Слабая или отсутствующая способность к перевоплощению и мысленному влезанию в “чужую кожу”.
Он - сторонник жесткого контроля за людьми, сторонник управления ими за счет запугивания, принуждения и силового давления.
Ему присущ высокий поведенческий консерватизм - то есть высокое внутреннее постоянство, инертность оценок и привычек, устойчивость всех привязанностей и интересов, негативное отношение к любым изменениям окружающей привычной обстановки.
Он влюбляется редко и не сразу, причем в любовных привязанностях очень стабилен (однолюб).
У него - слабое понимание переносных смыслов, велика вероятность также и слабого чувства юмора.
Этому психотипу чаще других свойственно считать полезным и нормальным делом жесткие ограничения на плюрализм и на свободу личности, навязываемые на человека сверху (государством, коллективом, семьей) .
Он бескомпромиссно отвергает всё, что противоречит избранной им единственной системе, которую он считаю наиболее подходящей.
Он консерватор, не любит перемен, предпочитает неизменные состояния окружающего, нацелен на поддержание стабильности в своем окружении.
Раз задумав какую-то деловую комбинацию, он будет подолгу долбить в одну точку, не взирая на всякие мелкие обстоятельства.
Говорить о своих связях и знакомствах он никогда не станет, будет избегать этой темы разговора.
Для него не характерно “растекание мыслью по древу” при обдумывании чего-либо - его ассоциации бедные и короткие, и в своих мыслях он очень сосредоточен, точен и конкретен, отсекая все лишнее (но иногда, заодно, отсекая также и много важного и нужного).
Для него характерны высокая устойчивость и долговременность его влечений и желаний, а также уже начатых процессов деятельности, с предрасположенностью к их инертной вязкости.
Ему нравится подробно и тщательно вести документооборот, он склонен к детальным перечням, спискам и мелким дотошным классификациям, учитывающим любые мелочи.
Скорее всего, полностью отсутствует (даже в виде единичных за всю жизнь эпизодов) трудность концентрации мыслей в виде периодически возникающих симптомов мыслительной акатизии (это раздражающая субъекта своей непреодолимостью быстрая суета и мельтешение на грани сознания каких-то неуловимых и туманных обрывков мыслительных образов, не позволяющих сосредоточиться, “неусидка” мыслей)
Скорее всего, его не пугает идеал так называемого “полицейского государства” - отчасти он ему даже скорее нравится. Он считает, что внедрять в головы единомыслие и жестко контролировать жизнь и образ мыслей всех граждан - это для общества не плохо, а чаще хорошо.
Его мышление очень хорошо справляется с задачами упорядочивания, сортировки по категориям, классификации и систематизации, анализа сложных явлений и объектов.
Для него привычно очень спокойное самоощущение, с полным самообладанием и без какой-либо резкой и раздраженной накрутки эмоций.
У него вязко-педантичный характер, с трудностью быстрого переключения между мыслями и занятиями.
Ему трудно быстро переключаться между операциями в трудовой деятельности - по причине того, что новое альтернативное двигательное возбуждение возникает у него с задержкой.
Он предпочитает целые числа перед иррациональными, четкие границы - перед расплывчатыми множествами, однозначность - перед вероятностью, четко очерченные кванты - перед любой непрерывностью, малое число вариантов выбора - перед большим их числом.
У него никогда не бывает ощущаемого копошения “туманных образов” в голове, роящихся где-то вблизи сознания и направляющих движение мыслей (у тех, у кого это ощущение бывает, роение этих смутных образов на грани сознания происходит с разной степенью отчетливости - от приятного до навязчиво-неприятного)
В статистической тенденции, у него снижена вероятность появления одышки (то есть крайне редко бывает, вне физических нагрузок, поверхностное учащенное дыхание вместо неторопливого и ритмичного глубокого).
Ему присущ сильный педантичный перфекционизм, причеми именно в контроле качества сделанного - и собой, и другими. Придирчивость к качеству в мелочах. Контролер ОТК, технический редактор, цензор - не случайно часто предпочитаемые им виды деятельности.
Ему свойственен перфекционизм - безошибочная точность и компетентность в работе, ее высокое качество в мелочах, что обеспечивается повышенной старательностью, трудолюбием, ответственностью, особым вниманием к любым допущенным мелким ошибкам и постоянными многочисленными и “въедливыми” перепроверками сделанного.
Ему свойственно стремление к однозначной определенности, нетерпимость к вероятностным рассуждениям, непонимание логики размытых множеств и диалектики единства противоположностей, потому у него есть и склонность подолгу игнорировать или отбрасывать любые факты и версии, чем-то не укладывающиеся в начальную концепцию.
Окружающие люди ему практически всегда малоинтересны.
Для него характерна устойчивость к монотонии в условиях сенсорного дефицита (на него не накатывается сонливость в затеменных помещениях и при монотоных звуковых раздражителях).
Для его психотипа характерны регламентация всего на свете и запретительство как жизненная стратегия - а именно, стремление ограничивать чью-то свободу, устанавливая строгие ограничивающие правила и запреты, чтобы потом с удовольствием контролировать этот внешний табуированный неподвижный порядок с внедренными в него запретами. Считает, что чем больше в обществе различных запретов и слов “нельзя”, тем для общества лучше. Иногда он даже склоняется к тому, что должно быть запрещено всё, что специально не разрешено.
У него очень высокий уровень самообладания и самоконтроля.
Он яркий приверженец консервативных (традиционных) ценностей, обращенных в поисках образца в прошлое, а не в будущее.
У этого психотипа работа так называемых “зеркальных нейронов” мозга представлена, обычно, очень слабо. Это значит, что если он увидит какого-нибудь человека, почесывающегося или зевающего, то у него не будет автоматического желания почесаться или зевнуть вслед за ним.
Для его психотипа часто бывает характерна любовь к рыбалке как приятному хобби.
Он ощущает себя целостной и во всем для себя понятной личностью, у него нет никаких проблем со своей личностной устойчивостью и личностной самоидентификацией.
Он принципиален в своем ретроградном консерватизме. Противник любых изменений и реформ, чурается любых экспериментов и инноваций. Стремится к “замороженной” стабильности под чьим-нибудь личным контролем, хочет использовать только традиционное, обычное, привычное, давно опробованное.
Он постоянен, медленно переключает мысленное внимание между разными задачами, неохотно и с некоторым трудом переучивается, очень редко импровизирует, никогда не разбрасывается - вместо этого он подолгу сосредотачивается на чем-то одном, предпочитает в своей деятельности критерий качества, а не количества.
В статистической тенденции, взгляд у людей его психотипа обычно не бегает и не скачет быстро по окружающему, но надолго и устойчиво фиксируется на выбранном объекте.
В эстетике он предпочитает симметрию и законченность - всё несимметричное, будто незаконченное, тем более - расплывчатое, его раздражает.
У него отлично развита белологическая способность к систематизации и иерархической классификации, и особенно - к анализу причинно-следственных связей и к формальной логике. Он также высоко чувствителен к мелким логическим деталям и фактам, к любым логическим ошибкам и шероховатостям (замечая их с первого взгляда).
Ему очень трудно догадываться, какие мысли в какой-то определенный момент бродят в голове у других людей. В отличие от многих других, у него нет такого прозорливого таланта.
Мир он воспринимает как застывший в неподвижном состоянии его объектов, таковы же у него и зрительные образы воображения - неподвижные (они скорее как образы на медалях, а не анимированы, как в мультфильмах).
Его психотипу обычно свойственны ослабленные пиломоторные рефлексы (это значит, что волоски на его теле или на голове никогда не встают “дыбом”). Подобная ослабленность пиломоторики свидетельствует и об общем ослаблении оборонительного рефлекса у данного индивидуума. Кстати, сам пиломоторный компонент оборонительного рефлекса достался людям от наших предков, которые непроизвольно “взъерошивали” свою шерсть при виде опасного хищника, готового напасть.
Его мышление постоянно и с успехом использует законы формальной логики в рассуждениях. Его способность к формальной строгости умозаключений, скорее всего, безупречна.
Он не любит ситуации множественного выбора, когда на выбор предлагается сразу много вариантов поступка, решения. Это свойство очень тесно скоррелировано с консерватизмом привычек и навыков (из одного почти всегда следует и другое).
У него очень слабый потенциал для понимания поэзии и для любви к стихам (образность стиха ему чужда).
Его мышление очень легко и хорошо оперирует с иерархическими пространственными структурами, элементы которых взаимосвязаны друг с другом отношениями части и целого, причины и подчиненного следствия. Соответственно, он мгновенно выделяет и разделяет главное и второстепенное в любом материале.
Он легко самоограничивает свои удовольствия и потребности
Ему важно не начать, а закончить, выполнив отделку до совершенства. Поэтому он никогда не бросает занятия, не закончив их. Любые незавершенность, неустойчивость, асимметрия и беспорядок расцениваются им как неприятная неэстетичность. Лучше всего он проявляет свои таланты в условиях стабильности, а быстрые перемены, общий хаос и неразбериха его обескураживают. Отсюда же и его глубокая нелюбовь ко всякой новизне - он предпочитает давно привычное и многократно проверенное.
Ему присущ сильный педантичный перфекционизм в поддержании порядка в своих вещах (иногда такое называют “помешанностью” на порядке).
Он хорошо организован и, как правило, скрупулезно придерживается запланированной последовательности необходимых действий, никакой путаницы и хаоса в его встречах и делах не бывает.
Для него высоко характерен регулярный, постоянный устойчивый временной ритм жизни - без ускорений, замедлений и разрывов (будто с метрономом внутри). Отсюда и свойственная ему безошибочность и точность в оценке длительности реальных временных промежутков.
У него высока чувствительность к логическим связкам между объектами и событиями (связкам сопринадлежности и соподчинения, иерархии, причины и следствия); сильна способность к “сухому” формальному логическому анализу наличного материала
Для его мышления не характерен широкий мысленный ассоциативный поиск “веером” от исходной точки (хаотический, без временной развертки в связную последовательность). Подобный ассоциативный поиск у него блокируется. Блокировка свободного ассоциативного поиска обеспечивается, во-первых, высокой добротностью “рациональных” информационных фильтров, просто не допускающих в сознание никакую информацию, не удовлетворяющую жестким критериям поиска. Во-вторых, немногие “пропускаемые фильтром” ассоциации у него чаще динамические, то есть вытекающие одна из другой, последовательно странствующие по признаку смежности, а не привязанные к одной исходной точке.
Скорее всего, для него характерно четкое акцентирование слов в речи и четкое разделение, обособление их паузами - поэтому слова в его речи почти никогда не “слипаются”, и речь всегда высоко разборчива.
Он старается никогда не одалживаться, ничего не брать в кредит и взаём, старается никому не быть должным.
Он настырен и вязко-настойчив в вопросах соблюдения порядка и правил. Вокруг него всегда порядок, и у него всегда все завершено, доведено до конца - потому что он не терпит беспорядок, нечеткость и любые состояния неопределенности и “зыбкости”.
Он очень пунктуален, у него нет привычки опаздывать на встречи и мероприятия, либо приходить в последнюю минуту - он приходит всегда вовремя и немного загодя.
Для него характерны усидчивость, предсказуемость, последовательность, надежность, обязательность, принципиальность, постоянство в привычках, следование установленнным правилам и законам, верность слову.
Для него характерна предрасположенность к брадикардии (сниженной частоте сердечных сокращений) - даже в состоянии волнения сердцебиение у него почти не учащается.
Будучи простым исполнителем, он не задает лишних вопросов и не испытывает сомнений по ходу дела.
Ему присуще ощущение четкой границы между собой и окружающим миром, своими и чужими мыслями, собой и другими людьми.
Скорее всего, он верит в позитивную действенность физических наказаний для детей. Попросту говоря, считает, что детей до определенного возраста полезно пороть.
Он легко выполняет мысленные операции над пространственно-логическими отношениями (легко делит и умножает в уме простые дроби, без проблем оперируя с перестановкой числителей и знаменателей, мгновенно и без труда понимает смысл и суть таких объектов, связанных предложными или падежными отношениями соподчинения, как “мать кузена”, “брат отца”, “отец брата”, “мать отца”, и т.п.). Ему также легко прослеживать взглядом нужный провод или нить в сложном переплетении проводов или нитей - тут используются те же мысленные пространственные операторы действий.
Он - сторонник максимальной регламентации любых допускаемых в обществе проявлений, с регулированиенм всего и вся, и запретом на любую несанкционированную активность.
У него очень слабая интонационная выразительность голоса (почти отсутствующая).
В работе ему свойственны высокая методичность и обязательные рационализация и структурирование рабочего процесса, с обязательным разделением всей работы на этапы и притом со спланированным созданием в ней временных и ресурсных резервов.
Велика вероятность, что ему нравится образ акулы или волка как потенциальной эмблемы для юзерпика.
На уровне статистической тенденции, для этого психотипа характерно более редкое непроизвольное моргание глазами, то есть часто встречается так называемый “немигающий взгляд”. Но статистическая зависимость слабая, поэтому из правила бывают исключения.
Он домосед, склонен тщательно обустраиваться на постоянном месте жительства, ему совершенно чужда страсть к перемене мест (а тем более - к дромомании, то есть к бродяжничеству).
Весьма вероятна повышенная его предрасположенность к ксенофобии (то есть он предрасположен к нетерпимости и к боязни чужаков другой крови, облика и веры).
Всякое неожиданное, уникальное, особенное и оригинальное он скорее не любит , чем любит. К внезапным ярким и неожиданным идеям его совсем не влечет.
Всегда соблюдает обычную строгую последовательность действий, никогда не ведет дело с середины, с конца, или выполняя его “кусками” из разных его этапов (например, книгу почти никогда не читает с середины, и фильмы не любит смотреть с середины).
Ему совершенно не интересно распознавать и поддерживать в других людях их таланты.
С повышенной вероятностью, его письменный почерк - мелкий, “бисерный”, с малым размером букв. Это, правда, лишь вероятностная статистическая тенденция для данного психотипа, и из нее бывают исключения.
Присутствие и участие других людей для него чаще дискомфортно, чем необходимо и приятно. Потребность в сближении и тесном общении с другими людьми у него низкая, другие люди его интересуют мало. Больше выражена потребность в размежевании, чем в объединении. Без проблем может подолгу переносить одиночество.
У него очень слабая потребность в общении и взаимоотношении с другими людьми.
Желания его по своей эмоциональной силе слабы, он их легко контролирует, никогда не идет на поводу у соблазнов.
Для него характерен сильный рутинный, бытовой перфекционизм (тщательность и аккуратность в быту) в сочетании с постоянством и устойчивостью бытовых привычек, нежеланием от них отступать.
С большой вероятностью, его ведущая идеологическая ценность - это единомыслие, единство и сплоченность рода, племени, стаи, группы; с этим связана и особая важность для него понятия “свои”. Отсюда и его изоляционизм (то есть идеал он, возможно, видит в “железном занавесе”, в жизни, отгороженной пограничным забором от всех “иных”).
У него очень хорошо развиты психологические функции, отвечающие за четкую последовательность всех выполняемых действий и движений, за их четко организованные последовательные цепочки. В частности, он практически не делает ошибок в порядке своих действий руками, а также в порядке слов и букв в своей речи и письме.
Легко усваивает социально-этические запреты и нормативы своего окружения, проявляет особую последовательность в их формальном исполнении. Склонен руководствоваться кучей правил, в отслеживании и соблюдении которых он большой перфекционист. Обычно строже других выполняет свои подразумеваемые обязательства перед другими людьми и точно соблюдает протокол социально “правильного” поведения, принятого в его окружении. Нетерпим к нарушениям протокола другими людьми.
Ему трудно придумывать, рождать какие бы то ни было новые идеи.
Ссылки на оригинал: